…восприятие мира у ребенка все равно остается в достаточной степени непосредственным и неискаженным.
Играя с мячом, ребенок на самом деле видит, как мяч катится, он весь поглощен переживанием этого зрелища. Взрослый человек также пребывает в уверенности, что видит, как мяч катится. Бесспорно, это так: он в самом деле наблюдает, как один объект, т. е. мяч, катится по другому объекту — полу.
Однако в действительности он лишь думает о том, что мяч катится по полу, не видя этого…
Эрих Фромм «Дзен-буддизм и психоанализ»

Чаепитие, чайное состояние — это медитация, путешествие, путешествие во вне и одновременно вглубь себя, путешествие к своим ответам, а иногда и вопросам, путешествие, где незаметно и всегда как-то вдруг оказываешься близко-близко к самомУ, сАмому настоящему, себе, — так близко как в детстве, когда ты еще совершенно чист и открыт всему вокруг, когда дни бесконечно длинные и наполненные всякими разными невероятно интересными и совершенно поглощающими мелочами; когда еще только-только появляются первые тонкие штрихи твоей будущей картины мира.
Может поэтому в последних путешествиях чай принес мне вдруг ожившие красками, запахами и звуками детские воспоминания? Воспоминания-ощущения, как будто на какой-то момент снова проживаешь те давние мгновения.

ВитРажИ

Однажды — яркий солнечный круг на полу от света, проходящего через небольшую как бы башенку наверху музея. И в этом круге поражающие, совершенно невероятные красные и синие ромбы света. Все вокруг просто перестало существовать. Вся вселенная свернулась лишь к этим цветным ромбам с мягко-размытыми краями, солнечному свету, золотистым пылинкам, танцующим в его лучах и ощущению растворения в этой чудесной красоте.
Спустя мгновение, неизвестно долгое или короткое, бо времени в этом разноцветном ощущении просто не существовало, я узнала у папы, что это называется витражи
Прекраснее их, разве что, радуга.

Ходить на горизонт

Папа часто водил меня гулять — просто так, без всякой цели, бродить за городом, любоваться искрящимся снегом с заячьими следами зимой или первыми цветами мать-и-мачехи и купавы по весне, озером в роще затянутым тиной или сиреневыми бессмертниками и горами зерна на элеваторе, на которые почему-то нельзя было залазить).
Папа говорил: «Сегодня, пойдем на горизонт», — и я точно знала, что будет прогулка к вдалеке виднеющимся высоковольтным линиям, потому как туманные объяснения про «горизонт — вымышленная линия…» и «дойти до него нельзя…», мой разум решительно отвергал.
И сколько же было в этих прогулках! Сколько впечатлений, сколько историй — про вулканы и «последний день Помпеи», про динозавров и первобытных людей, про пещеры со сталактитами и сталагмитами, про то, как построить лодку и зачем блесна на рыбалке…
Однажды в ветреном ноябрьском промозглом и сыром тумане — огромная скирда сена с его таким мирным, естественным (естественным как поле, как небо, как степь) запахом. И укрывшись в этой скирде от холодного ветра — горячий чай из термоса, из обжигающей металлической с тонкими узорами крышки, чай с запахом пробки — самый вкусный в жизни…

Картины маслом

Дома всегда было много открыток, книг, журналов с картинами и скульптурами, с хорошей глянцевой бумагой, часто перелистываемых и рассматриваемых под папины рассказы и пояснения.
А на выставке в музее обнаружились совершенно волшебные картины, которые можно увидеть, только если отойти подальше — картины маслом…

Очень здорово вновь пережить такие мгновения, с их чистым удивлением и полной поглощенностью происходящим, уйти с головой в это чувство проживания. А потом, хотя бы ненадолго, перенести эти ощущения, эту способность, через все прошедшие годы в нынешнее сейчас, чтобы проживать теперешние мгновения также как тогда, чтобы и сейчас продолжать ходить на горизонт )